Владимир Циммерлинг и его "Бах"
К дню рождению Владимира Циммерлинга, 28 августа 1931 г., уместно вспомнить одну из его лучших работ, «БАХА» (1982 г.).
Владимир Циммерлинг был меломаном и обладателем одной из лучших коллекций классической музыки в СССР. Многих выдающихся исполнителей он слушал живьем, как, например, Давида Ойстраха, чью фигуру он сделал в 1960 г. Был знаком, правда, неблизко, с Марией Юдиной и Марией Гринберг. Дружил с клавесинистом и композитором Андреем Волконским (1933 – 2008) и искусствоведом Олегом Прокофьевым (1928 – 1998) в тот период, когда они жили в СССР. Через семью Прокофьева, получавшую свежие пластинки его музыки из-за границы, отец получил ныне знаменитую запись 2-го фортепианного концерта, сделанную великим Хорхе Болетом в 1952 г. Это сейчас о Болете можно прочесть в любом справочнике, а тогда в 1950-е-1960-е гг. в СССР его мало кто знал даже из музыкантов, а те, кто знал, гадал, как произносится фамилия пианиста. Какие-то пластинки Гульда попали в нашу коллекцию от уехавшей «туда» Беллы Давидович. Да и ближайший друг Владимира Циммерлинга по профессиональному цеху, Виктор Думанян, тоже был по первому образованию музыкантом (виолончелистом), и они с отцом часто обсуждали музыку и ее исполнения.
Музыкальные интересы отца были широки: от архаики, до модерна. Так же, в сущности, как и пристрастия в пластике: он почитал и древнеегипетское искусство, и Генри Мура. Чтобы увлечься музыкой Рахманинова (отец сделал два его законченных портрета, в 1957 и в 1981 гг., и еще один ранний вариант хранится в мастерской) и Бартока, портрет которого появился в 1962 г., личного знакомства с композиторами не требовались. Да оно было и невозможно. В промежутке между двумя портретами Рахманинова отец спросил Юдину, знавшую Рахманинова лично, что она думает о Р. Мария Вениаминовна изрекла: «Римский патриций эпохи упадка». Очень нравилось, как Юдина играет Бартока, его «Сонату для двух фортепиано и ударных» отец слышал с ней живьем. А вот Бетховен и романтики с Юдиной не вызывали у нас такого отклика.
Для того, чтобы сделать портрет музыканта, одного увлечения его искусством отцу было мало, нужно было, чтобы зримый облик творца давал какой-то стимул, если угодно, ― вызов. Одним из любимых пианистов отца был Гульд, он собирал все его записи, даже не самые удачные, но желания сделать его портрет, как и портрет другого нашего фаворита, Артура Шнабеля (32 сонаты Бетховена, конечно! А еще ― Моцарт, Шуберт), судя по всему, не возникало. Единственный раз, кажется, мысль сделать портрет пианиста, мелькнула у отца в связи с личностью Артуро Микеланджели: по крайней мере, фотография Микеланджели в его архиве среди потенциальных объектов для воплощения была. Записей Микеланджели было мало, а те, что были, были и в коллекции отца. Кроме того, они с матерью слушали Микеланджели живьем, когда тот в 1960-е гг. приезжал в Москву.
Бах был любимым композитором Владимира Циммерлинга: его кантаты и инструментальные вещи он слушал постоянно. Но к портрету приступил только в начале 1980-х. Вообще-то, отец мог работать очень быстро не только в заказных работах, но и для себя: некоторые его скульптуры и до 1982 г., и после появлялись сериями. Но тут других работ 1982 г. не было, всё собой занял Бах. Работа была трудоемкой, большой (каменная глыба 64 x 64 x 64) и требовала полного погружения в задачу и отвлечения от постороннего. Таким же погруженным в себя и отвлеченным от всего постороннего, получился и Бах Владимира Циммерлинга. С полузакрытыми глазами и тяжелым каменным париком, как бы отгораживающим голову от суеты. Суровый Бах, не любящий leichtgesinnte Flattergeister, как выразился один из либреттистов его кантат.
После «Баха» Владимир Циммерлинг сделал еще два изображения музыкантов. Но это не портретные изображения. Фигура «Флейтиста» из «Античной Сюиты» (1997) и завершающая ту же серию маска античного хора, названная музыкальным термином: «Дорийский Лад» (2002 г.).
Владимир Циммерлинг. "БАХ". 1982 г.